Деление психических явлений на социально и природно-психические


Деление психических явлений на социально и природно-психические

В. В. Ковалев считает оправданным деление психических явлений на социально и природнопсихические, что отчасти соответствует понятиям Е. Блейлера «ноопсихика и тимопсихика». Категория социально-психического, возникающая лишь в процессе общественного развития индивидуума, объединяет содержательную сторону сознания, высшие свойства личности (направленность, интересы, мировоззрение, моральные установки), характер, навыки, а также некоторые явления бессознательной сферы (как, например, словарный запас). Важнейшим выражением социально-психического является отношение, через которое, по В. Н. Мясищеву, определяется личность.

Отношение понималось В. Н. Мясищевым как активная, основанная на опыте связь личности с различными сторонами действительности, которая складывается в процессе общения и которую характеризуют сознательная избирательность и различная субъективная значимость.

Хотя отношения личности, так же как и другие проявления социально-психического, могут подвергаться значительной деформации со стороны патологических процессов, для обсуждаемого круга вопросов является важным, что, во-первых, они способны оказывать существенное влияние на течение и проявления соматически обусловленных заболеваний и, во-вторых, восстановление нарушенной нейродинамики само по себе не влечет за собой их безусловной нормализации.

Категория природно-психического включает, по В. В. Ковалеву, степень ясности сознания (уровень бодрствования), биологически обусловленные компоненты и свойства личности (темперамент, психическая активность, задатки) и такие психические явления, как влечения, элементарные потребности и эмоции. У здорового человека социально-психические явления становятся безраздельно господствующими, а природно-психические проявляются вовне в более или менее «очеловеченном» виде. В патологии эти отношения могут существенно меняться, но социально обусловленные свойства и отношения личности долго сохраняют относительную стабильность и регулирующее влияние на поведение больных.

Есть все основания считать, что граница непосредственной действенности психофармакологических агентов в основном исчерпывается элементарными формами отражательной деятельности, активностью и эффективностью, принадлежащими к кругу природнопсихических явлений. Об этом свидетельствует клинический анализ динамики психопатологических синдромов в процессе психофармакотерапии.

Р. Я Бовин (1986) выделяет два этапа обратного развития психопатологической симптоматики в процессе психофармакотерапии. Первый этап выражается в устранении нарушений эффективности, моторики и общей активности. При этом время наступления указанных эффектов прямо зависит от скорости достижения адекватной дозы и способа введения препарата, а выраженность и глубина каждого из них связана с индивидуальными свойствами того или иного психотропного вещества.

Это служит автору основанием для обозначения наблюдаемых изменений в психопатологической симптоматике в качестве непосредственного клинического действия психотропной терапии. Второй этап терапевтических преобразований обусловлен, по мнению автора, опосредованным действием и выражается в постепенной редукции продуктивных расстройств, которая происходит в тесной связи с процессами их личностной переработки и отчуждения, «отслоения» от личности, которые были рассмотрены Л. С. Свердловым (1980). Этот этап характеризуется реципрокностью между включенностью больного в реальную жизнь, осмысленностью отношений с людьми, личной и общественной значимостью этих отношений, которые оказывают нормализующее влияние, и загруженностью сознания патологическим содержанием [Вайзе К., Воловик В., 1980]. Сказанным определяется специфическое значение на этом этапе действия психотропной терапии, психотерапии и ее направленность.

Основной психологической особенностью этого типа фармакотерапии является оживление внутреннего «диалога» с болезнью, и существенной задачей психотерапии является энергичное содействие тому, чтобы этот диалог не прекратился преждевременно. С этим связано формирование процессов психологической компенсации, уровень которой определяет не только глубину проработки психологической симптоматики и разрешения внутренних психологических конфликтов, но и формы реализации приспособительных тенденций. В качестве выразительного примера такой работы особого упоминания заслуживает издавна применяемая в клинической практике система диссимуляционной тренировки, которая может оказаться весьма полезной в случае резидуального бреда.

Речь здесь идет не только о кажущемся успехе, но и о том, что посредством такой тренировки, связанной с отрицательным санкционированием проявлений неадекватного поведения, нередко удается добиться его устойчивой нормализации. Другую сторону вопроса составляют те психологические факторы лечения, которые могут потенцировать, ослаблять или даже извращать собственно фармакогенные эффекты.

В качестве таковых обычно рассматриваются плацебоэффект (т. е. эффект медикации, основанный не на фармакодинамических изменениях, а на связанных с ними ожиданиях больного) и воздействия больничной или семейной среды. Суммарный эффект этих факторов может существенно превышать эффект самого лекарства.


«Фармако-терапевтические основы реабилитации психически больных»,
под ред. Р.Я.Вовина

Смотрите также: